«Будет кто-то бегать, но не я»
Проект представлен в виде книги и включает в себя архивные документы, фотографии, линогравюры, коллажи и письменные заметки. Эта история об автобиографической памяти, о достоверности и иллюзии детских воспоминаний, об идентичности внутреннего «Я», спрятанного и разбросанного по разным годам жизни одной личности.
Я не помню себя примерно до 15 лет. Мои детские воспоминания — это в большей степени сплетение историй из семейного эпоса обо мне и более поздние впечатления от архивных документов (фотографий и видеохроники). За годы моей осознанной рефлексии я поняла, что во многом присвоила этот опыт извне и старалась его ощутить как внутреннюю память о себе или событиях своей жизни.
Не так давно я узнала о таком психологическом понятии как «автобиографическая память», которая, по мнению Вероники Нурковой, возникает у ребенка в европейских культурах примерно в 3-4 года и помогает личности помнить свою жизненную историю, чтобы оставаться собой день ото дня. Мне показалось интересным, что мы научаемся помнить свою жизнь исходя из того, о чем нас спрашивают наши родители, что для них важно, чем они интересуются относительно жизни ребенка. И одновременно с этим, вырастая и храня внутри свою биографию, мы вспоминаем из детства именно те факты или качества, которые резонируют и соответствуют нашим представлениям о себе сегодня.
Исследователи считают, что автобиографическая память, присущая человеческой личности, необходима ей для того, чтобы планировать будущее: если я помню себя, что со мной было в прошлом, то исходя из этого я могу представить, решить и выбрать, что будет со мной в будущем, чего я хочу достичь. В контексте этих размышлений я вдруг увидела, что мой провал в памяти (а точнее недоверие к редким воспоминаниям о себе из детства) озадачивает меня и провоцирует сомнения, возможно, даже объясняет мое странное отношение к будущему.
Меня также затронуло предположение о том, что информация (то есть воспоминание), хранящаяся в долгосрочной памяти, возможно, не исчезает из нее вовсе, но теряется доступ к ней, в связи с чем извлечение этого воспоминания из памяти становится невозможным.
На почве этих раздумий я пересмотрела видеозаписи из моего детства: домашнюю хронику, снятую отцом, и будни в детском саду, запечатленные воспитателем. Я смотрю на с-е-б-я, и мне приходится убеждать себя в этом, поскольку меня поражает, что этот отдельный свободный ребенок является мной: что это мое тело, мое лицо, что это независимая и уникальная фаза становления моей личности, почему-то обособившаяся от меня, которую я считаю собой. Я сегодняшняя — невидимый и неродившийся еще в то время участник событий, зафиксированных на видеокамеру близкими взрослыми, которые стали свидетелями моего взросления, хранителями этих воспоминаний.
Видимо, настолько многое во мне изменилось с тех пор, что я с усилием узнаю себя в этой девочке на видео. Наверное, я пытаюсь смотреть так, чтобы непременно себя узнать, найти то, что совпадает с моим знанием о себе сегодня. Мне хочется помнить, хранить и беречь этот непередаваемый и сокрытый опыт детства, спрятанный в моей памяти, чтобы жить свою жизнь дальше и быть собой сейчас.
